Начало фильма «НУЖНА ХОРОШАЯ МЕЛОДИЯ»

Андрей Петров

Андрей Петров

Однажды случайно встречаю режиссера Геннадия Ивано­вича Полоку и рассказываю о своем безделье. В то время Г. И. Полока был художественным руководителем телеобъе­динения «Экран». Он подбодрил меня и обещал помочь. Через несколько дней звонит и предлагает приехать. Повто­рять было не нужно: через час я уже сидел в его кабинете.

— Вот, — Геннадий Иванович протягивает мне сцена­рий, — прочитай, если понравится, можно попробовать твою кандидатуру… Но учти, до тебя на фильме было уже три режиссера, но герой фильма отклонил их, а на фильме, у которого даже не было подготовительного периода, уже висит девяносто ты­сяч рублей, которые…

— Которые будут довеском тому, кто возьмется за эту ра­боту? — закончил я его мысль.

— Точно!

— Интересно, о чем этот… — Я взглянул на название: «Композитор Андрей Петров, музыкальный фильм». — Тот самый Петров, что с Рязановым? — воскликнул я.

— Тот самый! — с улыбкой подтвердил Геннадий Ивано­вич.

— Когда нужен ответ?

— Чем раньше, тем лучше! Фильм должен выйти на экран к его пятидесятилетию, в сентябре…

А на дворе стоял уже март.

— Я пошел…

Прочитав «сценарий», схватился за голову, почему и по­ставил это слово в кавычки. Текст был в обычном газетном стиле. Я попал в точку: «сценарий» писал ленинградский журна­лист, приятель композитора. Я никогда не писал сценария музыкального фильма, но понял главное: писать его, лишь перечисляя произведения композитора, вставляя интервью о нем и давая отрывки из фильмов и спектаклей, неправиль­но — людям будет скучно. Нужно нечто неординарное.

Наконец я нашел форму. Центром фильма должны стать, на мой взгляд, основные произведения композитора Андрея Петрова: балеты «Сотворение мира», «Пушкин» и опера «Петр Первый», а как особая тема — его работа в кино. Ос­тавалось выбрать исполнителей. Созвонившись со знающими людьми, я выяснил, что лучшие исполнители «Пушкина» — Мариинский театр в Ленинграде с дирижером Юрием Темиркановым, «Сотворения мира» — Московский балет Касатки­ной и Василева, «Петра Первого» — Свердловский музыкаль­ный театр с дирижером Евгением Колобовым, а работу в кино Петрова, на мой взгляд, должны были представлять Эльдар Рязанов, Георгий Данелия и Никита Михалков.

Принялся писать заново, на свой страх и риск, используя лишь информацию, объединяя все придуманное единой фа­булой и добавляя приемы художественного кино. Писал дня три, засыпая лишь на пару часов в сутки. Поставив точку, позвонил Полоке и все честно доложил.

Немного подумав, Геннадий Иванович сказал:

— Идея мне нравится, было бы здорово, если бы понра­вилось и самому Петрову: позвони ему…

Звоню в Ленинград. Представляюсь, прошу о встрече, еще не зная, как ее осуществить: я — в Москве, он — в Ле­нинграде. И вдруг, словно Бог вмешался: Андрей Павлович говорит, что завтра будет в Москве. Просит мой телефон, даю. Утром — звонок: готов ко мне подъехать. Ко мне? Куда? Я — в панике! Не приглашать же такого человека в комнатку коммунальной квартиры? Через мгновение вспоми­наю о своем приятеле — очень талантливом художнике и скульпторе, ученике Вучетича, Борисе Дубровиче. Внаглую называю его адрес и тут же звоню ему…

Познакомила нас близкая в то время моя приятельница — Виктория Стенберг. Люди, увлекающиеся российским искус­ством, особенно театралы, должны знать эту фамилию — под ней работала известная династия художников. В двадцатые годы были очень популярны театральные художники, родные братья, известные как 2-Стенберг-2, и их афиши и плакаты до сих пор продаются на престижных аукционах. Их сыно­вья, один из них отец Виктории, известные театральные ху­дожники уже семидесятых годов.

Вика мне очень помогла с работой, познакомив с дочерью Льва Кассиля, возглавлявшей кинорекламное агентство на Зоологической улице, — между прочим, именно там и зарождалась пер­вая кинореклама в нашей стране. И я снял с десяток рек­ламных роликов. Так что можно считать, что я стоял у самых истоков отечественной кинорекламы…

Когда Борис узнал, что мне известны многие деятели на­шего искусства, он попросил поспособствовать в создании их бюстов. Так, с моей легкой руки, Боря сотворил бюсты Г. В. Александрова, С. А. Герасимова, Любови Орловой…

 

Так вот, звоню я Дубровичу и говорю: есть возможность познакомиться с Петровым.

Тот в восторге: «Договаривай­ся!»

А я ему: «Уже едет!»

Боря в панике!

Я: «Ничего не знаю: через пятнадцать минут буду у тебя».

К моему великому счастью, Андрей Павлович оказался весьма контактным, обаятельным и все понимающим, челове­ком. Он легко догадался, что я намерен убить двух зайцев, и вошел в ситуацию:

— Позирую два часа и только один раз, но с одним усло­вием: в это время мы говорим о работе…

— Согласен, — кивнул Боря, уже делая наброски.

А я сразу быка за рога!

— Андрей Павлович, — сразу начал я, — когда мне предложили снять фильм о вас, я согласился не раздумывая: ваша музыка меня просто потрясает!

— Давайте лучше о деле, — чуть смущаясь, заметил ком­позитор.

Его легкое заикание нисколько не раздражало и не отвле­кало, по крайней мере, меня. Я понял, что некоторые про­блемы возникнут во время съемок: у Андрея Павловича была немного необычная фигура, и потому нужно будет внима­тельно следить, чтобы избежать на экране его излишней суту­лости.

— Хорошо, к делу так к делу! Скажу вам откровенно: про­читав этот так называемый сценарий, я был в некотором не­доумении…

— Почему?

— Потому что это не сценарий… статья, эссе, творческий портрет,   написанный   как интервью,   короче,   что угодно, только не сценарий и тот, кто писал ЭТО, явно далек от кино… — Я все это сказал о его приятеле, но откуда я знал, кто автор.

Нужно отдать должное этому до мозга костей интеллигент­ному человеку: он чуть подумал и спросил:

— А что вы предлагаете?

— Прочитать сценарий, написанный мною…

— Вами? — Он был несколько озадачен. — Но вы долж­ны знать, что гонорар за сценарий уже выплачен…

— Не нужен мне гонорар за сценарий, — гордо ответил я. — Мне хочется сделать хорошую картину о вас!

— Где сценарий?

— Вот…

Андрей Павлович взял сценарий и стал читать. Читал очень внимательно, а я с волнением ходил по мастерской. Перевернув последний лист, Андрей Павлович задумчиво по­качал головой, и я уже подумал, что, кажется, потерял свой шанс.

Но тут композитор неожиданно спрашивает Бориса:

— Нужно срочно позвонить, где телефон?

— Витя, принеси из-за ширмы, у меня руки грязные, — попросил Борис.

Андрей Павлович деловито набрал номер:

— Герман Александрович? Это Петров… Здравствуйте… Спасибо… Да… Я вот что звоню: только что прочитал сце­нарий Виктора Доценко, знаете такого?.. Вот и хорошо: го­тов с ним работать!.. Да, хоть завтра!.. Он? Рядом со мной!.. Передаю! — Андрей Павлович протянул мне трубку и одоб­рительно кивнул.

 

Герман Александрович Грошев, сын бывшего ректора ВГИКа, главный редактор телеобъединения «Экран»: мне приходилось с ним встречаться ранее, и он мне нравился своей доступностью, уверенностью и доброжелательностью. Однако некоторые говорили и другое…

 

— Да, Герман Александрович, это Доценко… — Я чув­ствовал радостное возбуждение.

— Поздравляю, Виктор! — Голос казался искренним. — Приезжай сегодня ко мне: подпишем договор, и в путь!

— Спасибо, через пару часов буду…

Перед уходом из мастерской скульптора Дубровича Андрей Павлович подарил мне книгу Льва Марусева, того самого приятеля, работу которого я переписал. Книга называется: «Андрей Петров, знакомый и незнакомый».

Андрей Павлович подписал мне ее так (сохраняю его ор­фографию и пунктуацию):

«Виталию Николаевичу с симпатиями, в предверии, с на­деждой, … а, вообщем, (пока) ни пуха!!!

Андрей Петров 19 марта 1980 г.»

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии